***

Помнишь, пленочка рвалась,
Плавилась на интересном... 
Как назвать пустое местом, 
На последнем развалясь?

Слышен едкий был дымок, 
И домысливалось плохо. 
Славная была эпоха: 
Дом культуры - теремок.

На обломках имена 
Высекались перочинным. 
Если надо, вот причина, 
Повод, чтоб купить вина.

Проморгали в чём тут соль, 
Пронеслись по самой бровке... 
А теперь на оцифровке 
Ничего не видно что ль?

Ну как песенка не врёт, 
И с последнего сеанса 
От получки до аванса 
Жизнь идёт наоборот?




          ***

Лето проходит, как боль и надежда, -
Мы не успели и глазом моргнуть...
Будто теперь уже поймана между
Двух перекуров на градусе ртуть.

Я говорю тебе: мы не успели.
Что же теперь горевать? - говорю.
Перелистав полкаталога "Квелле",
Девочка ищет шампанское "Брют".

И через месяцы снежного вальса
С цириком в рваной шинельке - прощай! -
Лист пожелтевший уже оторвался
И напугал задремавших мещан.

Девочка, будет весна непременно,
Будет зелёный, как лес, городок.
Силой тебя получивший военный
Греет в ладонях озябший цветок.

Верно, и майские пьянки-гулянки
Переведут нам на праздник Христа...
Девочка с хитрым лицом обезьянки
Тянется к звёздам, на цыпочки встав.




          ***

Если б не маковая росинка,
Сил не хватило бы перейти.
Или песчинка внутри ботинка -
Что там белеется впереди?

Не разберёшь, но однако кости
Станешь бросать - выпадает шесть.
Ну, как пожалуют ночью гости,
Что будем пить и чего им есть?

Но из таинственного оттуда
Спрашивают о дыре в стене
Так, что позвякивает посуда,
Шерсть поднимается на спине.

Если б не маленькая заминка,
Гром бы не грянул по счету три,
Есть перепрятанная тропинка,
Что-то чернеется там внутри.




      КУДА НАС ДЕНУТ

Рыбак выгуливает рыбку
На поводке из грубой лески,
А ветер мне доносит скрипки
Покорный звук, хотя и резкий.
Всё неустойчиво и хлипко,
Картинка крошится, как фрески.

Куда пойдём, держа в запасе
Пейзажи прожитого лета
И птицу, что боится басни
Нравоучительных куплетов,
Табличку скучную на кассе,
Где все закончились билеты?

Без страха совершать и делать,
Горя провинциальной злостью,
Мы в двери втискиваем тело,
Как в пасть дворовой шавки кости.
Чтоб пятки не хватала стерва,
Хоть корку хлебную, а бросьте.

А коли век кончаться вздумал,
Мы встанем возле изголовья,
Смычком легко водя по струнам,
Беззвучно, но с большой любовью.
И нас распустят, как Госдуму
На лето, но с одним условьем:


Чтоб мы совсем не ради денег
Искали выход в те пенаты,
Где поплавок, как неврастеник,
Не дёргался б, или куда ты
Хотел попасть — куда нас денут,
Когда закончатся дебаты.




          ***

Вполне угрожающе смотрятся 
Деревья, дома, провода - 
А с виду обычная матрица, 
И небо – всё та же вода. 

И краешек неба волнителен 
С натертой полоской зари. 
Полпятого медленным зрителем 
Усни и тотчас отомри. 

Когда эти чепчики, усики 
И прочие части ракет, 
Включив эхолот и акустики, 
Очнутся, тебя уже нет. 

И мир со своей сковородкою, 
Железным подобьем сачка, 
Опять проморгает с подлодкою 
Удачливого морячка. 




          ***

Застегивая молнию у горла,
До горизонта тянется состав.
Пейзаж в окно заглядывает голый,
От холода стесняться перестав.

На мимо пробегающем бараке
Огнеупорным красным кирпичом
Рабочие выкладывают знаки,
Когда фонарь заденет их плечом.

Там во дворе за сеткою колючей,
В непроходимой вязкой тишине,
Уже овчарка набухает тучей
И лаем разрешается во сне.

Луна висит поломанной игрушкой,
А поезд перемалывает мост.
Деревьев освежеванные тушки
Повешены зимой на крючьях звезд.




          ***

Словно детство, лишенное запаха, — то есть мы,
Вспоминая, думаем: именно так и пах
Тот цветок, что временно всплыл из тьмы,
Ты еще носила его в губах, —
Наступает грядущее. Я никак
Не подлажусь и все продолжаю вить
Гнезда вольной птицей на берегах,
Пить речную воду меж них, и нить
Для письма на лапке своей ношу.
Попадет ли только оно к кому?
Там, где низко облака парашют,
В тех краях и почерка не поймут.



          ***

В слишком короткий снег подметают кроны
Или скребут, что более точно, серый
Купол. И тянет из подворотен серой.
День утончается, тратя свои микроны
На перспективу: в дымке аэродрома
Ходят с речевками взрослые пионеры.

Здания, съежившись, иглы антенн топорщат.
Бабы с лопатами — точно лежалый цитрус.
Если с горы сегодня не видно площадь,
Это не значит, что путает месяц цифру —
Чья-нибудь злая ультра сменяет инфру...
Даже не знаю, как объяснить попроще.

Падает белый, и ноздри вдыхают сладко
Сей порошок, приготовив тебя к испугу;
Вдруг и почуешь подобие здесь порядка —
Черный квадрат растущего к свету круга;
Разве, в идущей вниз угадав подругу,
Медью гремишь и считаешь Харону взятку.




          ***

Рассыпавшись на тысячу смычков,
Под вежливой луною на ладони
Зелёный лёд крошился в темноте.

Копеечный Георгий
Над медным остановлен был драконом.
Пережидая стайку злых машин,
И облако, бегущее на нерест,
На цыпочки вставало и росло
Так, что неслышно становилось сердце.

Впусти нас в март, Создатель, ничего
С нас не собрав - мы будем тише тени,
Глупей скворца друг другу угождать...





          ***

Декадентские сумерки. Вечер исполнен сил
И умения барином мимо гулять с собачкой.
На чернеющем небе, куда он звезду влепил,
Завывают от холода маленькие полячки,
То есть, ведьмы поплоше, могущие с метлой
Полетать с полминуты и разве что вызвать бурю,
Сняв дырявый носок, а когда уже снят другой,
Ничего не бывает и зрителей обманули, –
Улетают колдуньи. Фонарики стих скрипят,
И внимание улицы переключается на прохожих,
Я иду (по Челюскинцев где-нибудь) от тебя
И стараюсь быть вовремя дома, хотя по коже
Проползают мурашки с палец величиной.
У меня за душою жетончик для телефона.
Только чудится роза над мёртвою и чумной,
Неподвижною в грязном снегу вороной...




          ***

Помню только: твердь небес
Вся изъедена червем,
За горою синий лес,
Под горою мы живем.

Это яблоко в саду
Покатилось до крыльца.
Выйду ль я или пойду,
Этой сказке нет конца!
Будем золото копить,
Что по осени везде,
Чтобы нам к весне купить
Отражение в воде.

А пока что дождь из дыр,
Скоро будет пар для брюк,
И останется пустырь,
Где растопит снег утюг.




     ИНОГДА ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ

Иногда возвращаются эти письма,
Почему-то всегда на английском, чаще
Полный бред содержится в приложеньях.
Но какой-то есть смысл и в Твоих ответах:
Сообщенья о новой болезни или
Незнакомых нам прежде желаньях — жажде
И любви — неизвестным науке шифром.




          ***

За город выходишь — и тут же Москва
С медведем цыганским, и в носе кольцо,
С гигантским шмелем, поднимающим пыль,
А жирным таким, что винты устают —
И плавает на самотяге ночей.

За город — и кладбище следом за ним.
Сокровище — в теплой, как водка, земле.
В сторожке, где библиотекарь живет,
Никто и не слыхивал об отпусках
(Никто еще не возвращался с югов).

За городом есть теплотрасса в степи,
По ней и течет, разъедая трубу,
Впадая в Каспийское море, река,
Там сказочку для уцелевших крестьян
Морзянкой стучат разводные ключи.




          ***

В автобусе жёлтом по мёртвым полям
Трясутся, в ознобе прижавшись к стеклу,
В прозрачных деревьях кусты по краям,
Как будто они проглотили иглу.

Но чавкает глина и выплюнет кость,
И рыба в холодной плывёт вышине,
Перчатки без пальцев повесив на гвоздь,
Она — как кондуктор на этой войне.

Не больно, не страшно смотреть в пустоту.
А лампа коптит, выгорая на треть,
А месяц бессменно торчит на посту,
На звёзды свои продолжая смотреть.

В автобусе жёлтом, как зайцы, сидят,
Поют "Наутилуса" в чёрном окне.
Их завтра крестьяне найдут и съедят,
Их сварят с картошкой в январском огне.

По мёртвым полям набирая разбег
Сквозь город, который растаял как дым,
За рыбой, глотающей облачный снег,
Они возвращаются к звёздам своим.



          ***

За базар ответит его держащий
Бригадир на стрелке перед бойцом.
Им поклон отвешивают нижайший
Зелень в ящике с огурцом.

За позор ответит наемный тренер,
Перелетной птицей зимуя тут.
Все, что движется, в результате трений
Обрушается в пустоту.

За простой решает его оценщик,
Сколько вешать в граммах прикинет сам,
Поднимая тост за прекрасных женщин,
Обращается к небесам.

Там и ждут его, не смыкая очи,
И в таблички вносят последний счет
За хрустальной чашей у края ночи -
Там, где светится и течет.