А
Н
Т
О
Л
О
Г
И
Я

П
О
Э
З
И
И

             БАБОЧКИ


 Ночные бабочки слетаются к столу,
 К моей тетради, спутнице ночной, 
 Их крылья превращаются в золу,
 Едва соприкасаются со мной.

 В моих губах, трепещущих
                    строкой,
 Есть тот же жар тетрадного листа, 
 Узором с крыльев пишется рукой,
 Когда душа свободна и чиста.

 И пепел крыльев бабочек ночных 
 Средь белых ослепительных 
                   страниц
 Покоем сна раскрашивают их 
 В недвижимом скоплении блудниц.

 К обложке вензель в очерке пыльцы 
 Наложниц света, спутавших огни,
 Иль серой каплей в нежные рубцы 
 Стихов бессонных движутся они.

 И нет причины, чтоб остановить, 
 Спасти от столкновения с огнем, 
 Ночные бабочки слетаются не жить, 
 А любоваться промелькнувшим 
                   днем.

                        21 -22 июня 1988 г.


                        (из книги "Письма к Лилии")

Александр Поляков (Бирюков)
(1962 - 1994гг.)

Осенние аллеи Александра Полякова

Тонкий, еле раскрывшийся (как выяснилось с годами), цветок саратовской поэзии тихо и очень рано ушел в годы недорогой человеческой жизни начала девяностых. В день его похорон меня не было в городе, а на девять дней в моей маленькой и неотремонтированной после переезда квартире собрались его близкие друзья. Озвучивались версии ухода. От семейной драмы до великого изобретения, за которым со слов Саши гонялись спец. службы. Он был химиком по образованию и, безусловно, как сейчас говорят, креативен в самых разнообразных областях: науке, шахматах, поэзии...Но думаю все же, что реальной причиной его смерти стала банальная и запущенная болезнь, помноженная на головотяпство бесплатной отечественной медицины. Думаю, на болезнь и на последующую трагедию, отложили свой отпечаток и отсутствие мало-мальского признания со стороны поэтического круга дальше протянутой руки. На периодические попытки прорваться в толстые московские журналы, он получал сухие и унизительные отказы. Осеннюю грустную тонкую вязь, уходящую корнями в русскую лирику девятнадцатого и восемнадцатого века, воспринималась на кухнях треугольника «Просодия», но время требовало других слов и других героев. Со временем Саша явно не совпадал...

Есть у меня и другая, сопутствующая версия. Почти всю поэзию Полякова можно уложить по датам на два захода: в 83-й год первой большой любви и 88-й, в котором он уже осознанно хотел утвердиться, как поэт. В 93-м свой пятилетний цикл он повторять не стал. Не решился. Не захотел. Почему? Он только подбирался к химии ассоциаций, он только учился выводить формулы сердца. Теперь уже не спросишь, почему в момент внутренней драмы, он не стал опираться на свой дар. Ведь больше опереться ему было не на что. Постоянный финансовый тупик, не соответствие... Он был невероятно горд в последнем нашем разговоре, что как-то сумел извернуться и купить «на все» своему сыну скрипку. Играет ли тот на ней сейчас? Читает ли стихи отца?

Александр был глубоко образованным и интеллигентным человеком. На людях, в миру он был всегда внешне спокоен, уравновешен, тонко и по-доброму ироничен к окружающим событиям, удобен и легок, как собеседник. С ним было просто и смешно. Это в стихах по-другому. «У окна – ты один, одинок…» Или «…клен грустью багряной горит». Своей печалью собеседника он старался не обижать. Мне, во всяком случае, не перепало.

После его ухода я задумал сделать антологию «Просодии». Правописание слова «Просодия» и уходящие в бесконечность треугольники знака нашего поэтклуба - Сашина заслуга. В 2003 году вышел первый и единственный его сборник – «Письма к Лилии». Из него я выбрал наиболее близкие мне, а также отличное от всего его творчества, часто читаемое им, как вызов - «Они…». «Бабочки» чуть было не промахнулись мимо сборника, но я все-таки успел приколоть на его последнюю страницу книги. «Бабочки» у него замечательные!

П
И
С
Ь
М
А

К

Л
И
Л
И
И

П
И
С
Ь
М
А

К

Л
И
Л
И
И

П
И
С
Ь
М
А

К

Л
И
Л
И
И