на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
 'Стихи'
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
 Дневник
 
Полезные ссылкм   



У меня есть твердое убеждение, что полноценно представить саратовское пространство поэзии без Юрия Григорьевича Проскурякова - ныне москвича, родившегося на Украине, невозможно. Выдумщик и мастер, член редколлегий русских, украинских, немецких и американских литературных журналов на русском языке, везде в своих биографиях не забывает добавить маленькое предложение: «Половину жизни прожил в Саратове».

Проскуряков почти энциклопедически владеет огромным пластом информации об историческом прошлом нашего города. Он знает его историю детально - в домах, в персоналиях, особенно, что касаемо правителей и творческой интеллигенции: музыкантов, поэтов, художников… Не удивительно, что презентация его единственного сборника поэзии («Плачи и голоса заживо погребенных») сначала в юбилейном для автора 2006-м году состоялась в Саратове. Не удивительно также, что автором иллюстраций в книге стал большой саратовский художник - Владимир Алексеевич Солянов, а одно из лучших, на мой взгляд, стихотворений книги - «Памяти Гущина», непосредственно связано еще с одним столпом мощного древа саратовской художественной школы.

Не простые, насыщенные строки Юрия Григорьевича следует читать медленно, смакуя и вчитываясь по спирали, снова и снова. Я столкнулся с тем, что очень трудно сделать отдельную подборку автора, потому что уплотненность мыслей и слов присутствует во всех его текстах. И они перекликаются, дополняют друг друга, переговариваются, плачут…

Ясно одно, что основатель школы Магестетики (теория интегрированная на стыке хозяйственной деятельности и культуры) и литературного общества Кассандрионов, походивший по земле много и интересно, друживший с целой плеядой замечательных поэтов - своих ровесников, считает Саратов своей исторической Родиной, а нас с вами - земляками. А мы - его.

 
 
    Памяти Гущина
 
От сталинской символики ужасной
до откровений чистых и напрасных
мы в прошлое глядим через огонь,
и смерть легко преображая в чудо,
в упорство кварца, в гибкость изумруда,
ты только сна их вечного не тронь.
В какой конца не знающей печали
грызет овраг улики и детали,
и мерзнет бисер. Грунта нагота –
лишь обещанье, но нельзя вернуться,
хотя б в иной судьбе соприкоснуться,
в одной шестой, чья совесть нечиста.
И надо пить вино и бегать в гости,
играть придурка в пасху на погосте
и кисть учить по-птичьи щебетать,
и неба нет, хотя остался ветер
и над землею бесконечный вечер,
в котором тьму со светом не сверстать.
И нет пути, остались только щели,
в которых Бог играет на свирели,
но нет и дома с пением мышей,
и нет ни Пушкина, ни Мандельштама,
и скучно смотрит Рерих из ашрама,
но и его мы вытолкнем взашей.
И в воскресенье пустота и тайна
играют жизнью, выбранной случайно,
и ты за ходом мысли их следишь,
и, возвратясь из парка с каруселью,
откроешь дверь, и за раскрытой дверью
в тебе мелькнет смеющийся Париж...





      *** 

Открытый Воронеж, в котором не спит Мандельштам,
то падает в пену пустых вечеров, то взлетает,
и улиц ночных золотая пчелиная стая
уносится в поле к каким-то ненужным местам.

Смешав чернозем и поэзии эллинской речь,
века вас рассудят, прозрачные вещие строки,
и черт на безумном летит в голубой поволоке,
и как перед взрывом фугаса готовятся лечь

и пьяный палач, и подручных зловещий отряд,
и малые дети, глотнувшие яд пропаганды,
герои труда и доносчиков алые банды,
невинные жертвы, чьи тени бесследно горят.

Воронеж безумен, и в нем по ночам не до сна,
в провиденье скорбном уж тлеют под ним пепелища,
и в небе бессонном сияют над ним сапожища,
и воет Кассандра, безумная девка одна.




       ***


а спрошено будет
не отвечай
а ответишь
встань у спиральной дороги своих остановившихся
часов







                  Стихи Юрия Григорьевича Проскурякова


ТЕРРИТОРИЯ ПОЭЗИИ с Андреем Сокульским

  наверх