на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
 'Стихи'
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
 Дневник
 
Полезные ссылкм   



«Я стучался к себе -- и себе не ответил…»

По таким биографиям можно писать романы и снимать многосерийные, наполненные действием и размышлениями фильмы. Герой – красавец-мужчина. Он, совсем еще юношей в последней фазе коммунистической неправды в середине семидесятых, отправляется с друзьями в черных масках грабить банки. Итог - пять лет тюрьмы, которые более нигде не пробьются в его жизни - не поступками, не манерами, не речью. Ничем. Но тюрьма принесет ему непрекращающуюся боль последних двадцати лет жизни течением тяжелой неизлечимой болезни.
Незаконченный геолого-разведочный техникум - вот и все образование, которое получил формально Александр Мураховский. Но как приплюсовать к нему вдумчивое непрерывное самопознание ограниченной территориально, но и бесконечной Вселенной; школьную, раннюю любовь (с огромными кусками наизусть) к поэзии Лермонтова; естественное, буйное восприятие красочного и фантастично богатого окружающего мира… Как приплюсовать к нему первую любовь и рождение сына, которому тоже дали имя Александр, и случайную встречу в двадцать девять лет с женщиной с французским именем - Луиза. Именно она, Луиза Московская, стала его любовью, опорой и музой, в последние фантастически наполненные годы. Именно она организовывала его выставки, издавала и допечатывала тиражи книг…
Удачливый предприниматель и художник от Бога, понятно, что не очень-то признанный при жизни окружением высокохудожественным фундаментальным в образовании Саратова, успел поучаствовать в открытии девяти (!) своих персональных выставок. Первая состоялась в Москве в Табакерке и «затянулась» от заявленных десяти дней на целый месяц, вторая - в Доме художника на Кузнецком мосту, и последняя, одиннадцатая, персональная выставка в год смерти Александра, в нашем Радищевском музее. Поэт от боли и одиночества, на платформе всего того лучшего и правильного, что подарило нам русское сло-во XVIII – начала XIX века (Пастернак, Мандельштам, «серебряные» поэты - его понятийные братья), он имел свой маленький круг слушателей на ступеньках «Контрапункта». Но при жизни Александр увидел оба своих изданных сборника.
Мне кажется, что кисть ему удавалось брать в руки днем, а стихи же приходили в ос-новном ночью. Еще - у Александра почти нет стихов о весне и лете, когда уходило обострение его болезни. Еще - он ничего не выдумывал, а лишь пытался нащупать ниточку искренности и простоты. Ночь, дождь, снег, одиночество умирающего художника в безразличной и великой России.